Home > Articles > Biography
  • News
  • Articles
  • Gallery
  • Links
  • Guestbook
  • Copyright
  • E-mail
    		•

    Наши партнеры:

    Фотобиография

        Валерий ГЕНДЕ-РОТЕ

    Ф О Т О Б И О Г Р А Ф И Я *

    * Текст был написан в 1978 году для книги "Валерий Генде-Роте: Фотографии" (изд-во "Планета", Москва, 1980г), но, по разным причинам, в неё не вошел, нигде не был опубликован, печатается без редактирования ( примечание Т. Генде-Роте).

    НАЧАЛО

        Первое знакомство с фотографией произошло у меня в 1935 - 1936 годах под руководством отца. Осваивали мы эту "науку-искусство" вместе по книжкам и инструкциям. Память сохранила только отдельные фрагменты этих занятий: душная темная ванная комната, крошечные кюветы с растворами, бурые пятна на эмали, за которые нам сильно попадало от матери; отпечатки двух сортов: одни - бледно-серые, другие - рыжевато-коричневые и, конечно, внешний вид фотоаппарата и его название.
        Фотоаппарат представлял собой небольшой темный ящик с двумя угловыми видоискателями и назывался "Пионер". К нему было приложено полдюжины металлических кассет размером 6,5 х 9см. Просматривая недавно книгу А. Сырова "Путь фотоаппарата" (изд. "Искусство", 1954г), я был приятно удивлён, обнаружив на стр. 110 целых тринадцать строк, посвященных "Пионеру".
        С тех пор прошло более сорока лет, а дома я фотографией по-прежнему занимаюсь в ванной, под привычное ворчание домочадцев. (Правда, бурых пятен на белоснежной эмали сантехники я не оставляю, но серые отпечатки иногда получаются и сейчас).

    ЗВОНОК В ДЕТСТВО

        Когда я вторично занялся фотографией? Сам уже не помню. Беру телефонную трубку...
        (Девочку звали Ника. Пять лет мы учились вместе. Преподаватели души в ней не чаяли, а мы, мальчишки, почти поголовно были влюблены в нее. Детство кончилось летом 1941года, мы едва успели окончить седьмой класс… Прошло тридцать семь лет.)
        Задорный голос на другом конце Москвы отвечает: "Совершенно точно - конец 1943 года. Есть документ - твой подарок к моему восемнадцатилетию. Это довольно толстый альбом моих фотографий с датой "12.03.1944г." и соответствующей подписью".
        Еще один вопрос: "Чем я снимал, ты не помнишь?".
        Следует мгновенный ответ - советская "Лейка". Так мы называли "ФЭД".
        В то время мне было тоже восемнадцать. Я уже имел "солидный", почти трехлетний, стаж работы чертежника-конструктора в проектной конторе "Центроэнергомонтаж". Трест только что вернулся из эвакуации. Перелом в войне был налицо, победно закончились Сталинградская и Курская битвы, в Москве продолжали строить метро, на крыши за "зажигалками" лазить больше не приходилось, а в магазинах изредка торговали подержанной фотоаппаратурой и немецкой фотобумагой.

    ПЕРЕХОД КОЛИЧЕСТВА В КАЧЕСТВО

        Следующие годы моих занятий фотографией прошли, очевидно, так же как и у всех фотолюбителей. Объектами съемок были жена, дочь, знакомые, пейзаж, редко - жанровая сценка. Время, отведенное на фотографирование - считанные часы после работы, плюс кое-какие воскресенья.
        В основном увлекался "техникой": перепробовал самые различные проявители (каких только химикалий у меня тогда не было), осваивал светосильную и длиннофокусную оптику (в меру своих финансовых возможностей), мастерил различные приспособления (до сих пор пользуюсь светонепроницаемым ящиком с двойным дном для хранения различных сортов фотобумаги).
        За прошедшее время я научился стабильно получать фотографически "грамотные" негативы и отпечатки. Композиция и форма моих снимков были, что ни на есть, самыми классическими (без всяких кавычек).Не было ни эффектных ракурсов, ни искаженных оптикой форм снимаемых объектов, никакой "нерезкости", а тем более "смазанности".
        Правда, при фотографировании портретов я все же не приставлял камеру вплотную к снимаемому человеку, а предпочитал пользоваться небольшим телеобъективом (с фокусным расстоянием - тогда 85 мм, сегодня 180 мм - для формата 24 х 36 мм).
        Каждая книга, каждая инструкция по фотографии считала своей первейшей обязанностью донести до читателя и закрепить в его голове следующий классический постулат: "Солнце при съемке должно быть сзади, чуть сбоку от аппарата" (сейчас, правда, таких категорических слов в учебных пособиях нет, как нет и самих пособий).
        Это утверждение чрезвычайно плохо согласовывалось с действительностью, в действительности все выглядело иначе. Каждому, и мне в том числе, были знакомы световые эффекты закатов, туманов, моросящих дождей, сумеречных улиц, яркие контуры предметов, обрисованные встречным светом и т.д. и т.п.
        Вспомните художников: одна "Березовая роща" А. Куинджи дает столько аргументов, что от "постулата" ничего не остается.
        Я снимал при любом освещении, сравнивал, анализировал результаты. "Метод проб и ошибок" плюс доля известного фанатизма - все это, растянутое на годы, помогло мне научиться "чувствовать" свет. Пожалуй, это было серьезным и единственным моим достижением на поприще фотографии за прошедшие годы. (Хорошие негативы и отпечатки в счет не идут).
        В те времена вопросы философии фотографии меня не занимали. Меня не интересовало какое место мое увлечение занимает в жизни как отдельного индивидуума, так и всего общества в целом. Мне было совершенно безразлично - является фотография искусством или нет? (Впрочем, сегодня также). И если в наши дни я ругаю плохой снимок, появившийся в газете или журнале, то исхожу только из первых строк настоящего абзаца (Эти вопросы меня уже интересуют).
        Такое "полудремотное" фотографическое состояние продолжалось у меня довольно долго. Где-то в 1954 -1955 году у меня появилось второе фотографическое дыхание. (Совсем как у бегуна на длинные дистанции). Прошло уже более двадцати лет, а я все еще не могу остановиться - финиша пока не видно. (Хотя один инфаркт уже позади).
        В 1955 году снял свою первую цветную обратимую пленку - тогда "Agfa-color UT" (два диапозитива можно показывать и сегодня).
        В этот же период потратил некоторое время на цветную фотографию - процесс негатив-позитив, вскоре бросил - не понравились результаты.
    В книге: снимок "Стужа" (в разделе войны).

    ЗА ТРЕМЯ ЗАЙЦАМИ

        В 1954 -1955 годах я назывался уже не чертежником, а старшим техником проектно-конструкторской конторы треста "Центроэнергомонтаж", занимался проектированием узлов и элементов котельно-вспомогательного оборудования. Много ездил по стране - бывал на монтажных площадках вновь строящихся и реконструируемых тепловых электростанций. Командировки были связаны с моей непосредственной работой, правда, изредка я делал снимки по заданию треста. У меня сохранился документ, удостоверяющий, что я являюсь фотокорреспондентом газеты "Монтажник". Снимки эти были в основном технического характера. (К сожалению, на весь остальной мир, окружавший меня во время этих поездок, я обращал мало внимания. А то немногое, что было снято, в моем архиве не сохранилось).
        В те годы я завершил полное среднее образование (в вечерней школе рабочей молодежи) и продолжил его на теплоэнергетическом факультете заочного Энергетического института. Совмещать работу с учебой и фотографией было трудно. Окончить институт я не смог.
        Сейчас, когда я смотрю на справку об окончании практически пяти курсов ВЗЭИ и формулировку об отчислении (не выполнил учебный график), я чувствую себя не очень виноватым (двенадцать лет производственного стажа по специальности к тому времени у меня были, экзамены почти по всем основным дисциплинам я сдал и совсем неплохо, а что значит "учебный график студента-заочника"?!)

    ФОТОСЕКЦИЯ ССОД

        Мой сослуживец, инженер-электрик Аркадий Григорьевич Комовский, сам страстный фотолюбитель (в недавнем прошлом - член редколлегии журнала "Советское фото"), приобщил меня к фотосекции Союза Советских Обществ Дружбы и культурных связей с зарубежными странами (сегодня ССОД, тогда ВОКС). Это был 1956 год. С тех пор мое "фотографическое образование" шло чрезвычайно быстрыми темпами. Если раньше со снимками наших знаменитых фотокорреспондентов я был знаком только по газетам и журналам, то на заседании секции их можно было увидеть в натуре и даже поговорить с авторами. (Секция только разворачивала свою работу после перерыва, связанного с войной). Огромную пользу приносили просмотры работ, предназначенных для зарубежных фотовыставок, а особенно дискуссии, которые завязывались вокруг того или иного снимка.
        Заседания секции бывали чрезвычайно интересными не только для таких, как я - начинающих, но и для маститых. Ведь фотосекция объединяла практически всех известных мастеров Москвы, Ленинграда, Киева и других городов.
        Много теплых слов можно сказать в адрес ее первого президента - фотокорреспондента журнала "Советский Союз" Владимира Дмитриевича Шаховского и всеми любимой Екатерины Михайловны Уразовой - нашего первого референта. Ведь в основном благодаря их стараниям секция ожила после многолетнего перерыва.
        Известная доля фанатизма в общественной работе просто необходима. В этом я убедился на собственном опыте чуть позднее (в КМО СССР).
        Естественно, что на собраниях секции я не только сидел, смотрел и слушал в окружении знаменитостей, но отваживался иногда и сам показывать свои фотографии. Снимок "В жаркий день" (изображающий воробья, пьющего из крана) одним из первых отправился за пределы нашей страны.
        С тех пор прошло более двадцати лет, и я так же как и прежде принимаю участие в зарубежных фотовыставках и салонах, правда значительно менее активно и куда более разборчиво. (Если быть честным, то жаль - хотя меня и оправдывают объективные причины, а не отсутствие фотографий).
        В дальнейшем я занимался фотографией (уже профессионально) в самых различных организациях: "Советское фото", "Фотохроника ТАСС", ж."Советская женщина", "Неделя" и, наконец (по сей день) "Фрайе Вельт", но фотосекции Союза Обществ Дружбы оставался верен всегда.
        В феврале 1958 года меня избрали в бюро этой секции, а затем - одним из ее вице-президентов. Именно через фотосекцию ССОД (в основном) посылал работы на большинство международных выставок и салонов фотографии, в которых мне довелось принять участие.
        Шли годы, безвременно ушел из жизни ее прежний президент Владимир Шаховской (его сменил Дмитрий Бальтерманц), менялись референты, одних мы вспоминаем, других - нет, а секция все существует (правда, "выставочная" ее работа стала гораздо менее активна, что, конечно, очень жаль).
        С помощью фотосекции ССОД работы советских мастеров демонстрировались иногда даже в тех странах, с которыми у нас не было дипломатических отношений. Наши снимки проникали и в страны с самыми реакционными режимами, например, франкистскую Испанию, салазаровскую Португалию. Этот факт недооценить трудно, особенно если учесть, что наша фотография - это в первую очередь пропаганда нашего образа жизни.
        Участие в выставках (даже когда работа не приносила награды ее автору) было очень полезным - мы получали каталоги. Я имел достаточно хорошее представление об уровне творчества фотолюбителей нашей страны. В этом мне помог анализ обширной почты журнала "Советское фото". Сопоставляя каталоги различных международных выставок, можно было примерно определить и уровень мировой фотографии (не всей, конечно, а только той ее части, которую принято называть "выставочной"). А если делать это в течение ряда лет, то можно заметить и пути эволюции.
        В разное время различные люди задавали мне один и тот же вопрос: "Кто был вашим учителем?". Обычно я отшучивался словами "продукт эпохи", или нес еще какую-нибудь галиматью. Я не знаю, как насчет "продукта эпохи", но то что я стал "производной" от окружавших меня в фотографии людей, это совершенно точно. У каждого я брал что-то его, а все вместе получилось уже что-то мое.
        Мой старый товарищ, фотолюбитель, когда-то фотокорреспондент, ныне профессор Московского технологического института Пищевой промышленности, Бойко Азаров в свое время утверждал, что я снимаю скорее умом, чем сердцем. (Это ставилось мне в вину). Что же, может быть он и прав. (Хотя, наверное, участвует и то и другое).
        Я сильно отвлекся и хочу снова вернуться в уютные залы особняка на Калининском проспекте, где и поныне проходят собрания фотосекции ССОД.
        Встречи с зарубежными мастерами фотографии - одна из самых интересных и полезных форм деятельности секции. Не знаю как другим, а мне они дали очень много для развития общей фотографической культуры. Фамилии всех коллег, с которыми приходилось за эти годы встречаться, перечислить просто невозможно, но кое-кого я назову.
        В первую очередь это Анри Картье-Брессон. Сколько слов посвятили различные авторы в различных изданиях ему самому и его методам работы. Но разве можно сравнить все это с рассказом самого "живого" Брессона (он останавливался у нас в 1958 году по дороге в Китай). Картье-Брессон показал нам свою книгу о Москве. Эта вполне доброжелательная книга состоит совсем не из одних шедевров, но все снимки, опубликованные на ее страницах, отражают фотографическое кредо автора.
        Мне приходилось встречаться с большими мастерами современной фотографии, каждый из них имел свой собственный взгляд на жизнь и, безусловно, свое отношение к избранной профессии.
        Припоминается встреча и с другим "китом" фотографии, которого не слишком часто упоминают в наших изданиях. Это американский фотограф Филипп Холсман.
        Все мы знали о существовании "Лайфа" - знаменитого своими репортажами из "горячих" и "холодных" точек планеты и обладавшим штатом превосходных фоторепортеров. Так вот чемпионом по числу опубликованных обложек в этом журнале, был наш гость. На момент встречи (1961г.) их было двадцать восемь! Легкие улыбки вызвал у нас рассказ гостя о методе съемки портретов. Все свои модели Холсман заставлял подпрыгивать перед камерой и в этот момент спускал затвор. Перед его фотоаппаратом прыгали президенты, премьер-министры, крупнейшие ученые, писатели, актеры… Он считал, что именно в момент прыжка, находясь в воздухе, человек приобретает свой самый естественный и непринужденный вид. Так ли это было на самом деле или нет, я не знаю (думаю все же, что он не "морочил" нам голову в тот вечер), но портреты, которые он нам показывал, были превосходными. (В это время в глубине комнаты, с небольшой камерой в руках, стояла супруга американца и очень прилежно фиксировала на пленку все наши эмоции).
        Нашим гостем был и Эрне Вадаш. Седой высокий старик, руководитель организации фотохудожников Венгрии, фотограф очень широкого профиля, великолепно чувствовавший свет и пространство. Запомнился его рассказ о съемке знаменитых "Гусей" - раз двадцать пришлось прогнать их перед аппаратом, хотя сам сюжет возник случайно. (Реплика из зала: "Знаменитая "Наездница" скакала перед камерой Макса Альперта не меньше...".)
        Была любопытная встреча еще с одним представителем американской фотографии Артуром Ротштейном (учеником знаменитого Альфреда Стиглица). Артур Ротштейн в то время работал в журнале "Тайм" и занимался довольно странным делом (на наш взгляд в те времена - это в начале шестидесятых годов): собирал "бумажки" с объектов съемки, в которых последние давали разрешение на публикацию своих изображений на страницах журнала.
        Вопросы фотографической этики представляются мне сегодня достаточно важными, особенно с повсеместным распространением репортажа так называемой "скрытой камерой". Правда, сам я "бумажек" не собираю, но вопросы публикации некоторых фотографий специально согласовываю.
        Тираж журнала "Тайм" в то время исчислялся миллионами (пять или семь, точно не помню). Нас поразила четвертая обложка одного из номеров. На ней был стереоскопический снимок какого-то цеха.
        Сегодня к таким изображениям, покрытым пластмассовым прозрачным растром мы уже достаточно привыкли, а тогда, в начале шестидесятых годов, это было в диковину. Наш собеседник не упустил возможности: "Чему вы удивляетесь, это же изобретение вашего соотечественника С. И. Иванова (безочковое стереокино)"… Нам было не очень приятно.
        Закончить описание цепочки встреч я хочу уже вне стен Дома Дружбы. В Париже - с Робером Дуано, великолепным мастером жанровой фотографии; в Варшаве - с Эдвардом Хартвигом, человеком, влюбленным в контраст светотени и театральные подмостки; в Праге - с Вацлавом Йиру - певцом своего города.
        Первыми снимками, отправленными на зарубежные выставки фотосекцией ССОД были:
    "В жаркий день", "Московские мосты", "Похищение Европы", "Балет на стадионе".
    Список фотовыставок, в которых принимал участие - см. Приложение № 1
    Персональные фотовыставки и отзывы о них - см. Приложение № 2

    ДРУЖБА С ЧЕХАМИ

        Имя Вацлава Йиру неотделимо от журнала "Фотография", который он возглавлял многие годы.
        Широта охвата проблем, круг привлекаемых авторов, большой объем фотографической информации снискали этому изданию многочисленных почитателей в среде советских фотографов.
        Даниэла Мразкова, воспитанная, можно сказать, в журнале и сменившая Вацлава Йиру на посту главного редактора, существенно расширила рамки публикуемых материалов, превратив "Фотографию", по существу, в международный фотографический альманах с тем же, если не с большим, объемом информации.
        Каждый номер этого журнала я всегда жду с нетерпением, прочитываю его от первой до последней страницы. Естественно, что не со всеми опубликованными снимками бываю согласен, не все рассуждения воспринимаю безоговорочно. Для меня он является чем-то вроде фотосекции ССОД… на письменном столе. И будет очень печально, если недавно происшедшая метаморфоза изменит привычное нам лицо и содержание журнала.
        Я все время отвлекаюсь и очень свободно перемещаюсь во времени, как в любимых мной фантастических романах. Правда, там героям ничего не стоит перепрыгнуть тысячелетия, мои же "полеты" куда скромнее: какие-нибудь два десятка лет.

    ЛЕКТОРИЙ ПО ФОТОРЕПОРТАЖУ

        В 1956 году я поступил в двухгодичный лекторий по фоторепортажу при Центральном Доме Журналиста. У меня свидетельство №5 об его окончании (первый выпуск), со всеми пятерками по практическим работам. Тогда я, конечно, не предполагал, что через двадцать лет мне придется напутствовать выпускников одиннадцатого потока и воздавать должное подвижничеству организаторов и преподавателей этого скромного, но очень нужного учебного заведения- Л. О. Шаровскую, Л. П. Дыко и Б. А. Иофиса... (см. журнал "Советское фото" № 9/1978г)

    МОСКОВСКИЙ ФЕСТИВАЛЬ И ФОТОСЕКЦИЯ КМО СССР

        Каким образом я стал "членом комиссии по подготовке мероприятий сектора встреч и экскурсий" советского подготовительного комитета VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов (1957г.), сегодня уже не помню. С трудом восстанавливаются в памяти и картины самой встречи: залы Московского Дома ученых, разноязычный говор, столы, заваленные аппаратурой, обмен снимками и автографами, темпераментные и скучные выступления участников. Особый интерес вызывали выступления членов жюри международной фотовыставки, их чрезвычайно серьезное отношение к проблемам фотографии.
        Московская международная встреча фотолюбителей была первым серьезным фотографическим мероприятием, в организации которого я принимал участие.
        Свою первую награду- Серебряную медаль за снимок "Зима" - я получил тоже на международной фестивальной фотовыставке, став тем самым лауреатом фестиваля.
        Московская фестивальная выставка, по-моему, оказала весьма существенное влияние на дальнейшее развитие нашей фотографии. Особенно ее воздействие сказалось на тех фотолюбителях и профессионалах, которые только еще начинали свою деятельность. На фотовыставках (в дни фестиваля их было несколько) мы познакомились с творчеством зарубежных мастеров самых разных направлений, о которых раньше не имели никакого представления. И если содержание снимков нас поражало далеко не всегда, то форма их исполнения часто заставляла задуматься.
        Но самым главным было то, что фестиваль познакомил и сдружил молодых фотолюбителей и профессионалов, фанатично преданных фотографии. Нас было немного: несколько человек во главе с фотокорреспондентом журнала "Советский Союз" Юрием Королевым появились в стенах Комитета Молодежных Организаций СССР почти за год до фестиваля - они помогали организовывать Советскую коллекцию для Международной выставки, еще несколько человек, в том числе и я, пришли позднее. Именно эта группа составила основу фотосекции КМО СССР.
        Забегая вперед скажу, что секция эта весьма продуктивно функционировала свыше шести лет, возглавлял ее Юрий Королев, его заместителем был я. Успех ее деятельности определяли несколько факторов. Об одном- энтузиазме ее членов- я уже говорил. Второй, пожалуй, важнейший- четко сформулированная задача: "Показать в фотографиях жизнь советской молодежи". Руководство КМО СССР всеми возможными средствами поощряло деятельность секции: мы имели прекрасный зал, где могли собираться, разумную финансовую поддержку, сотрудника, который вел текущую работу (плюс очень доброжелательного руководителя отдела печати, которому непосредственно подчинялись: сначала Р. Саакова, потом Г. Кашояна и А. Владиславлева).
        В течение нескольких лет, регулярно по средам, в белоснежный зал дома № 10 на Кропоткинской улице приходили десятки людей. В "Белом зале" систематически показывались новые фотографии, вокруг некоторых развертывались настоящие баталии. С большим трудом удавалось либо утихомирить спорщиков, либо привести их к общему знаменателю (то есть, примирить). Но никто никого не "давил авторитетом". И если даже руководству секции (то есть Королеву и мне) какая-либо работа активно не нравилась, мы подчинялись большинству, оставляя ее в нашей "копилке". Конечно, бывало что некоторых авторов слишком "заносило" и они демонстрировали явно бессмысленные или просто пошлые работы. В таких случаях работа (а не автор) общими усилиями быстро "уничтожалась".
        Собрания нашей секции пользовались популярностью и в среде фотографов старшего поколения. Нашими гостями бывали и Борис Игнатович, и Семен Фридлянд, и Вадим Ковригин, и многие другие, посещал их и Николай Васильевич Кузовкин.
        Практические результаты этих заседаний были весьма высокими. Мы провели фотоконкурс по работам, сделанным на Московском фестивале.(По утверждению Р. Саакова, "Комсомолка" целый год печатала эти снимки.) Снимали "День Москвы" для газеты "Спутник" (Секция СССР на Всемирной выставке 1958 года в Брюсселе). Многие из нас, в том числе и я, сотрудничали с этой газетой в течение всего времени ее существования, по мере своих сил выполняя почти невыполнимые задания, рожденные безудержным полетом фантазии ее главного редактора Василия Захарченко и главного художника Кирика Орлова (я, например, делал снимки в женской бане). Подготавливали коллекции фотографий для фестивалей молодежи в Хельсинки и Вене.
        И, наконец, фотографические выставки, проводимые в ЦПКиО им. Горького в Москве. Их было четыре и все носили одно название - "Наша молодость". Им мы отдавали все силы в прямом смысле этого слова. Когда шел монтаж, то даже ночевали иногда на скамейках парка.
        Каждая экспозиция такой выставки тщательно продумывалась, мы старались расположить фотографии и установить перегородки в зале так, чтобы зритель рассматривал экспозицию в определенной, нужной нам последовательности.
        Следили за тем, чтобы не был монотонен фотографический ряд, широко применяли блоки снимков, парную стыковку по принципу контраста или дополнения, делали стенды "белой" фотографии на черном фоне и наоборот, широко использовали сверх увеличения, скульптуру, а на последней даже работал диапроектор. И если на первой выставке демонстрировалось 200 фотографий, то на четвертой их было уже около восьмисот.
        Последняя выставка побывала за пределами нашей страны: в Праге, Берлине и Гаване. В Праге ее монтировали четыре члена нашей секции. Это была крупнейшая для своего времени выставка советской фотографии за рубежом. С тех времен у меня в столе хранится почетная грамота ЦК ВЛКСМ, а фонд негативов пополнился "экзотикой" Индии и Непала - туристическая поездка была материальным дополнением к почетной награде. (Аналогичные награды получили Ю. Королев и П. Носов.)
        Конечно, эти выставки делались не только силами членов фотосекции, большую помощь нам оказывали "Фотохроника ТАСС", ВДНХ СССР и другие организации.
        С самого начала существования у секции установились прекрасные отношения с группой студентов Московского архитектурного института. Они брали на себя большую часть работы по организации интерьеров выставок.
        ....И вдруг все кончилось - так просто и так буднично. КМО СССР переехал в другое помещение, "Белого зала", в котором велись светлые разговоры о фотографии (как воспоминал один из членов секции) больше не было. Кое-какая работа еще продолжалась по инерции, говорят, что была выставка "Наша молодость" - 5 и даже 6, но об этом я знаю уже только понаслышке.
        Что осталось? Осталась дружба между нами до сих пор. И сегодня в различных газетах, журналах, издательствах ведущую роль в фотографии играют бывшие члены фотосекции КМО СССР: В. Ахломов, А. Зыбин, И. Гневашев, Б. Покровский, Е. Кассин, В. Воронин, А. Стешанов, Г Копосов, П. Носов, В. Резников, А. Птицын, Н. Рахманов, Л. Бергольцев, В. Лагранж, Ю. Королев и многие другие... Иногда вспоминают они о нашем "Золотом веке фотографии".

        

    В книге: снимок "Зима".

    ЖУРНАЛ "СОВЕТСКОЕ ФОТО"

        Декабрь 1957 года - важная веха в моей фотографической биографии. В это время я расстался с паровыми котлами, которыми занимался в течение 15 лет, и поступил на работу в редакцию журнала "Советское фото" редактором отдела фотолюбителей. (В основном, благодаря стараниям Анатолия Владимировича Линдорфа, бывшего тогда художником журнала, а позднее - ответственным секретарем. Моя "фестивальная" серебряная медаль сыграла в этом перевоплощении далеко не последнюю роль).
        Должность главного редактора журнала занимал по совместительству руководитель "Фотохроники ТАСС" Николай Васильевич Кузовкин. Именно ему в первую очередь я благодарен за помощь и поддержку в самом начале своей профессиональной фотографической карьеры.
        Николай Васильевич был невысокого роста, худощавый, подвижной человек. Обыкновенная внешность резко контрастировала с его деловыми качествами. Это был высокоорганизованный, собранный, волевой и достаточно жесткий руководитель, отличавшийся поразительной работоспособностью. Несмотря на некоторую внешнюю суровость и кажущуюся аскетичность, он был чрезвычайно отзывчивым человеком. Проблемы "времени" для душевного разговора с любым посетителем его кабинета, будь то уборщица или прославленный фотокорреспондент, для него не существовало. С достаточной энергией и большим тактом улаживал он личные дела своих подчиненных (иногда довольно запутанные). После напряженного рабочего дня он мог, "расслабив нервы", с удовольствием "забить козла", - охотники всегда находились.
        Многие его любили, некоторые - нет, но все глубоко уважали. При всем том, Николай Васильевич был фанатично предан фотографии. Он прекрасно знал цену хорошему снимку, знал (не будучи фоторепортером) весь технологический процесс фотографической информации, с удивительной энергией и настойчивостью "пробивал" запланированные им же съемки.
        Именно благодаря его инициативе на страницах возрожденного журнала "Советское фото" развернулась острая дискуссия о постановочном и репортажном методе в фотографии. Он был ярым сторонником последнего.
        Анатолий Линдорф вспоминал, что Николай Васильевич с весьма большой осторожностью брал меня на работу в журнал.
        Однако, по прошествии очень короткого времени я уже ходил в его "любимчиках". Думаю, причиной этого были не столько мои фотографии, сколько подход к съемке. В то время я был "максималистом" - для всех случаев жизни признавал только один метод работы - репортажный. Мне не приходилось заниматься "обязательными" съемками и я довольно успешно подкреплял свои теоретические рассуждения практической деятельностью. Видимо, это и импонировало Николаю Васильевичу.
        Сейчас мой взгляд на метод работы фоторепортера далеко не так прост и однозначен как раньше, но я по-прежнему являюсь поклонником репортажного метода, хотя не без успеха пользуюсь и другими приемами в работе.
        Хочется вспомнить один забавный эпизод. В "Фотохронике" был организован "ФЭТ"- сатирический "Фотохрониковский эстрадный театр". Требовался актер на роль главного редактора - все побаивались.
        В двух спектаклях роль Кузовкина играл я. Сатира осталась ненаказуемой, "шеф" сидел в первом ряду и смеялся над собой вместе со всеми.
        ....Все познается в сравнении... Выдающиеся качества этого человека были оценены в нашей среде потом, когда его самого, увы, уже не было в живых...
        Мое пребывание в редакции журнала "Советское фото" длилось всего полтора года. "Кошмар" в виде большой деревянной тумбы красно-коричневого цвета с четырьмя огромными ящиками, доверху набитыми письмами фотолюбителей, преследовал меня и второго редактора отдела Игоря Селезнева всюду и везде. С выходом журнала в свет словно прорвалась плотина гигантского водохранилища и буквально "Ниагара" писем с самыми различными вопросами обрушилась на редакцию (10-12 тысяч писем в год). Как мы ухитрялись что-либо делать в промежутках между ответами нашим любознательным читателям, до сих пор для меня - загадка. (Готовили чужие статьи для журнала, писали собственные и даже ухитрялись заниматься непосредственно фотографией).
        Отвечая на письма, мы многому научились и сами: во-первых - технике фотографии (приходилось работать с самыми различными справочниками); во-вторых, мы знали "чем и как дышит" фотолюбитель в самых различных уголках нашей страны; в-третьих - познакомились со многими талантливыми людьми.
        Чуть позже в редакции стали устраивать консультации, проводили их по четвергам то Селезнев, то я. Обычно в такие дни комнаты с трудом вмещали желающих (иногда приходилось располагаться в соседнем помещении дружественного нам журнала "Театр", а впоследствии собрания проходили в Доме Журналиста, пока их не прикрыли (по какой причине - не знаю). Четверги в редакции "Советское фото" превратились в своеобразный клуб, причем сообразно нашим характерам и делилась еженедельно присутствовавшая аудитория (у меня - либо "плохо", либо - "блестяще" и гораздо ровнее у Селезнева).
        Встречаясь с фотолюбителями на консультациях, ведя с ними переписку, я никогда не забывал о другой стороне своей деятельности - фотосекции КМО СССР и ВОКСа пополнялись людьми при активном моем участии.
        Где-то в начале 1959 года началась у нас "борьба с совместительством". Результаты не заставили себя ждать: Н. В. Кузовкин стал только руководителем "Фотохроники ТАСС", а у нас появился новый "главный" - М. И. Бугаева (в редакции журнала "Советский Союз" шумно ликовали по случаю ее перехода к нам).
        Контраст между двумя руководителями был слишком велик, чтобы его можно было пережить спокойно. Многолетнее "правление" Марины Иосифовны Бугаевой в "стране", которая носит название "Фотография", совершенно спокойно можно сопоставить с татаро-монгольским игом на Руси. Последствия те же. В этом очень легко можно убедиться - достаточно прочесть статью А. Гусева (первого заместителя Н. В. Кузовкина) под названием "Наболевшие вопросы фоторепортажа". Эта статья опубликована ровно двадцать один год назад в журнале "Советское фото" (№ 10/1957г).
        Прошло столько лет, а ни один серьезный вопрос, затронутый в статье, не получил своего решения. Хотя внешне все было благополучно: выставки ко всем датам устраивались, медали отдельные мастера завоевывали.
        В дальнейшем мне приходилось встречаться со многими выдающимися деятелями зарубежной фотографии и, когда разговор заходил о нашем "Чингиз-хане", на устах собеседника появлялась саркастическая улыбка (будь он Вацлавом Йиру, Робером Дуано, Эдвардом Хартвигом, Альфредом Нойманом или Марио Гаррубой).
        Совершенно естественно, что я попробовал немного повоевать. Результат баталии был для меня плачевным: в издательстве "Искусство" появился приказ за № 172 от 8 июля 1959 года, согласно которому я освобождался от занимаемой должности в редакции журнала "Советское фото" "в связи с упразднением отдела фотолюбителей" (подчеркнуто мной).
        В заключение мне хочется сказать большое спасибо Марине Иосифовне, ведь в противном случае я мог бы и не стать фоторепортером. Сколько событий я бы не увидел, со сколькими людьми я бы не познакомился, во скольких странах я бы не побывал?!
        Первые статьи о фотографии, например: "Кадрирование и композиция".
        Первая опубликованная за рубежом статья (по просьбе АПН) о советских фотолюбителях. США "Дейтройт Ньюс".

        

    Публикация первого материала, снимавшегося два года, "Будущий инженер". Текст плохой, но свой (ж. "Советская женщина" №5/1959г.)
    Первый материал в журнале "Фрайе Вельт" - перепечатка из журнала "Советская женщина".
    В книге: один-два снимка.

    ФОТОХРОНИКА ТАСС (начало)

        Н. В. Кузовкин как-будто предвидел подобную ситуацию, ибо прощаясь в редакции пообещал свою возможную помощь. Так со второй половины 1959 года я стал сотрудником "Фотохроники ТАСС". (В ту пору "Фотохроника ТАСС" помещалась в двухэтажном старом здании по ул. 25-го Октября).
        В первое время своего пребывания на новом месте я носил очень громкий, чрезвычайно льстивший мне, титул инструктора корреспондентской сети "Фотохроники ТАСС". В реальной действительности это выглядело более чем скромно. Я должен был возвращать местным фотокорреспондентам их забракованные в редакции снимки с кратким описанием причин брака. Ольга Владимировна Турова - бессменный руководитель корреспондентской сети "Фотохроники ТАСС" вспоминает, что я справлялся с этим делом довольно успешно. Еще бы, достаточно вспомнить красно-коричневую тумбу в редакции "Советское фото". Ведь фактически полтора года я этим только и занимался в журнале, так что опыт я приобрел солидный и вежливое мотивированное письмо с отказом написать мог свободно.
        Вскоре при редакции иностранной информации была создана группа фоторепортеров, задачей которой было снабжение иностранных журналов сериями и очерками о нашей стране. В группу вошли: Вадим Ковригин, Марк Редькин, Лев Портер, Николай Рахманов, Евгений Кассин и я.
        Перед тем, как рассказать об этом важнейшем периоде моей работы, я хочу, наконец, "разделаться" со всеми своими общественными делами. О фотосекциях ССОД и КМО СССР я уже говорил.

    СОЮЗ ЖУРНАЛИСТОВ СССР

        Начиная с 1962 года я исправно плачу пять рублей в год в кассу Союза Журналистов СССР. Сначала я был рядовым ее членом, потом членом бюро фотосекции Московской организации, потом членом Центральной фотографической комиссии Союза Журналистов (сегодня - одновременно и тем, и другим, и третьим). Но если кто-нибудь меня спросит, что полезного сделал я в этой организации, и что организация сделала для меня - ответить будет весьма трудно. Я думаю, что если спросить то же самое еще у тысячи ее членов, ответ будет аналогичным. Суть в том, что никто толком не знает: Союз - творческая организация или нет, хотя все знают, что журналистика - это творчество.
        Помню, бывали команды "свистать всех наверх" - надо было спасать очередную фотовыставку. Я "спасал". Раз в жизни Институт журналистского мастерства попросил прочесть лекцию о фоторепортаже - я прочел. Один раз за восемнадцать лет была организована специализированная поездка фотожурналистов во Францию - я поехал..... Несколько раз выступил в лектории по фоторепортажу при Центральном Доме Журналиста. Вот, пожалуй, и все...
        Мне кое-какую пользу принесли и приносят заседания клуба "Юпитер" при Московской фотосекции. Клуб функционирует весьма неравномерно и по характеру своей работы чем-то напоминает фотосекцию КМО СССР (правда, без того темперамента и, разумеется, без выставок "Наша молодость"). Парадоксально,но факт, что организация, которая призвана оказывать решающее влияние на творчество, практически никакого воздействия на меня не оказала.
        Сколько я себя помню, я всегда занимался какой-либо общественной работой: в школе был редактором стенной газеты, с возрастом - "размах" стал шире.
        Например, я являюсь членом художественного совета издательства "Прогресс" - за восемь лет существования совета, меня пригласили...один (!) раз. Лет пять назад мне сообщили, что я и Николай Рахманов являемся членами художественного совета ВАО "Интурист" (редакции по выпуску рекламных изданий) ни его, ни меня не приглашали ни разу.
        Описание подобной "работы" можно было продолжать достаточно долго, но я совсем не пишу юмористические (с сатирическим привкусом) воспоминания и поэтому в заключение приведу еще только один пример.
        Несколько лет назад, в небольшой изящно оформленной комнате редакции журнала "Журналист", за длинным столом, уставленным чашками кофе, печеньем и даже бутылками сухого вина, собралась группа уважающих себя людей разного возраста, сохранивших к тому же фанатичную преданность своей профессии. Потягивая вино и попивая кофе, мы с большим интересом слушали зажигательную речь главного художника журнала Александра Александровича Соколова, огненными красками расписавшего будущую работу "Пресс-клуба" редакции (А. А. Соколову надо отдать должное - помимо того, что он был хорошим оратором, он в своем лице совмещал фоторепортера, карикатуриста, журналиста, немного путешественника и даже историка фотографии). Не знаю, как у кого, а у меня в голове все время вертелась знаменитая формулировка "Великого комбинатора" - незабываемого Остапа Бендера - "Лед тронулся, господа присяжные заседатели!".
        Действительно, на первых порах дела разворачивались совсем неплохо. Своим председателем мы единогласно избрали (уже кем-то ранее утвержденного) знаменитого Анатолия Гаранина, а себя объявили правлением "Пресс-клуба", о чем в соответствующем номере журнала можно было прочесть и увидеть снимок.
        Первое время заседания проходили довольно часто. В результате, на страницах появлялись теоретические статьи, материалы по письмам читателей, иногда довольно серьезно разбирались отдельные проблемы фоторепортажа. На заседаниях бывали даже встречи с зарубежными гостями.
        Но постепенно заседания становились все более редкими, обсуждаемые вопросы все менее острыми.
        Журнал явно охладевал к своему детищу, как впрочем и сам А. А. Соколов. Под рубрикой "Пресс-клуба" стали появляться снимки, ничего общего с журналистикой не имеющие. В один прекрасный день был задан почти гамлетовский вопрос: "Чем мы будем заниматься? - "проявителями и фиксажами" или насущными проблемами фоторепортажа?" С трудом был получен не очень вразумительный ответ: "Журнал не считает возможным ставить и обсуждать серьезные вопросы фотографии".
        С тех пор нас там не бывает, хотя материалы под рубрикой "Пресс-клуба" печатаются до сих пор. В заключение скажу, кто такие "мы". Я назову только фамилии, ибо читатель, интересующийся фотографией, без труда составит себе представление о творческом уровне бывшего правления "Пресс- клуба": А. Гаранин, С. Морозов, Л. Устинов, Г. Копосов, В. Воронин, Н. Рахманов, С. Петрухин, В. Ахломов, Л. Шерстенников, А. Суткус, А. Птицын, В. Резников и автор этих строк.
        Теперь мне остается вернуться к работе фотокорреспондента, то есть снова в начало 60-х годов.
        Итак, перенесемся снова в двухэтажное старое здание по ул. 25-го Октября, где в ту пору помещалась "Фотохроника ТАСС".

    ФОТОХРОНИКА ТАСС (продолжение)

        В те времена в "Фотохронике" достаточно широко были представлены различные виды фотографии и методы их исполнения. Если о существовании "видов" споров практически не было (они возникли потом), то в отношении "методов" кипели страсти и хлюпали страстишки.
        Нас, представителей репортажного метода, было явное меньшинство (в меньшинстве, по количеству, мы остались и по сей день). Почти все мы являли собой "сопливых мальчишек" в области фотографии. Разве мог наш авторитет хоть как-то равняться со знаменитыми в то время Василием Егоровым или Марком Редькиным. Если первый занимался официозом, был прекрасным техником и из всех методов его интересовал один - "резкость", то второй снимал все. Его бьющая через край энергия целиком уходила на организацию кадра. Редкий режиссер театра или кино затрачивал такое количество человеческого труда, чтобы организовать перед камерой "кусочек жизни" продолжительностью 1/250 секунды.
        Из-за обреза снимка, сделанного Марком, почти всегда "выглядывала" его добродушная улыбающаяся физиономия.
        В спорах - противником он был серьезным, так как обладал незаурядными ораторскими способностями и густым низким "подавляющим" голосом. Если нужно было договариваться с каким-либо бюрократическим начальством вне стен "Фотохроники", то к телефону по нашим просьбам безотказно шел Марк.
        Сейчас Марку Степановичу Редькину семьдесят лет и, судя по его деятельности, энергии у него не убавилось ни на один "эрг". Однако "пальма первенства" в постановке "жизни" сегодня принадлежит уже другому фотокорреспонденту. Зовут его - Май Начинкин. Я думаю, что об этом Марк Степанович не жалеет.
        Раз уж я заговорил о мастерах старшего поколения, как не упомянуть Владимира Севостьянова и Наума Грановского. И хотя с "методом" у них (по нашим понятиям) было не все в порядке, они блестяще владели техникой фотографии и не менее блестяще подавали собственный снятый материал. Их предметные уроки не прошли для меня даром.
        Николай Васильевич Кузовкин очень хорошо чувствовал творческий потенциал каждого своего подчиненного, знал их фотографические возможности (и привязанности тоже). С учетом реальной действительности, а не абстрактной теории, разрешал возникавшие конфликты и споры (между репортерами, а также между репортерами и редакторами).
        Между тем работа нашей группы в иностранной редакции разворачивалась. Постепенно установились деловые контакты со многими журналами социалистических стран Европы. Мы выполняли разнообразные просьбы, но еще больше делали сами. Особенно плодотворным было сотрудничество с журналами Обществ Дружбы. Практически в каждом номере таких журналов, как "Фрайе Вельт" (ГДР), "Пшиязнь" (ПНР) или "Свет социализма" (ЧССР) - одна, две а то и три полосы занимал фотографический материал, сделанный кем-либо из нас.
        Довольно часто выходили и в "мир большой прессы". Происходило это по разным каналам, назову один- английское агентство "Камера-пресс". С каким удовольствием, помню, мы выполняли задание этого агентства, изложенное примерно так: "Красота русских женщин известна всему миру. Просим Вас прислать серию снимков, показывающих представительниц слабого пола в возрасте от восемнадцати до тридцати пяти лет. Профессии могут быть разные". Женщин "поделили" между собой Е. Кассин, В. Ковригин и я. Результаты нашей работы "Камера-пресс" разослала по миру.
        Надо сказать, что руководство нашу группу щадило, не дергало поминутно, отвлекая на съемку повседневной информации. Конечно, когда происходили большие события, мы дружно включались в работу всего коллектива. Все майские и ноябрьские праздники я исправно проводил на самых высоких точках вокруг Красной площади (Н. В. Кузовкин знал мою любовь к длиннофокусной оптике). Крыша ГУМа, храм Василия Блаженного, Спасская и Никольская башни Кремля, кровля Исторического музея - все эти места мне хорошо знакомы.
        Неплохо знаю я как устроены верхние перекрытия аэропортов "Внуково" и "Внуково-2", ведь именно сюда прилетали первые наши космонавты...
        Чем мы занимались в то время? Как называлось то, что мы делали? Сегодня одни теоретики называют это фотосериями, другие - фотоновеллами, третьи - фотоочерками, четвертые - фоторассказами. Много лет прошло с тех пор, а устоявшейся терминологии нет по-прежнему. Впрочем, и теоретиков - маловато, раз-два и обчелся.
        Я не даром сравнивал результаты пребывания Марины Бугаевой у вершин фотографической власти с последствиями татаро-монгольского ига. Нет государственного органа, занимающегося фотографией, нет никакой фотографической организации, которая бы на должном уровне представляла нас как у себя дома, так и за его пределами (например в ФИАП), нет теории, нет образования, еще много чего нет и, как следствие, весьма низкий престиж профессии.
        Как правило, все наши серии были "немногословными", редко превышали 12-15 фотографий. Этот объем был подсказан реальной действительностью, то есть нашими потребителями. Принцип, которым мы руководствовались, решая ту или иную тему, всегда был один - по возможности с разных сторон, но совсем не в прямом смысле, показать снимаемый объект. Под "объектом" надо понимать все, что угодно.
        Мне хочется низко поклониться нашему редактору Петру Семеновичу Клячко. Мой трудовой стаж сегодня приближается к сорока годам, за это время я редко встречал таких патриотов своей профессии. Помимо того, что Петр Семенович выпускал в свет наши снимки, он превращал корявые мимолетные записи своих подопечных в изящные тексты, снабженные порой удивительными подробностями и неожиданными сопоставлениями. Его эрудированность в различных областях человеческих знаний была необычайна. Именно с ним перед началом и в процессе работы мы советовались, спорили, иногда ругались, всегда оставаясь добрыми друзьями. (Сейчас все выглядит несколько иначе - достаточно мне выразить недовольство снимком, и иной автор год не разговаривает).
        О неиссякаемой энергии Марка Редькина я уже говорил, у Петра Семеновича ее, наверное, было много больше. В последние годы своей жизни, уже на пенсии, страдая тяжелыми недугами, он в душе по-прежнему оставался редактором "Фотохроники". Наши беседы, к сожалению, были не частыми. Его интересовало все: кто, что и как делает, кто кем руководит, как обстоят дела с оперативной информацией и, конечно, вопросы фотографии вообще. Иногда я получал от него письма. На вложенных листках бумаги стремительным, чуть прыгающим, почерком была изложена разработка решения очередной темы (последняя называлась "Золото").
        Воспоминания нынче в моде, чаще всего их пишут политические деятели, затем следуют генералы, ученые, актеры...Даже я взялся за перо. А вот человек, десятки лет буквально купавшийся в потоках изобразительной информации со всего мира, не оставил после себя ни строчки.
        Дефицит профессионализма, как в нашей профессии, так и в редакторской, просматривается сегодня весьма отчетливо и книга его ох как бы пригодилась.
        Было в комнате нашей редакции одно весьма примечательное место, все его называли "лежанкой". И впрямь, это был довольно широкий, добротно сделанный щит из досок, обтянутый суровым полотном. В обычном состоянии щит поднимался и никому не мешал. Но, как только кто-нибудь из нас заканчивал работу, а частенько и в процессе ее, раздавался клич "На лежанку!". Щит откидывался и на его плоскости, следуя логике автора, раскладывались фотографии... Идея этой конструкции принадлежала старейшему и наиболее авторитетному репортеру нашей группы - Вадиму Ковригину.
        Вадима забыть невозможно (хотя в фотографических изданиях о нем не упоминают совершенно). До сих пор в ушах звучит его голос. Каждое свое выступление он начинал словами "Миленькие мои...". За этим следовало собственное, всегда оригинальное суждение - шла ли речь о конкретной фотографии в редакции, или обсуждался серьезный производственный вопрос на общем собрании коллектива. Несмотря, подчас, на резкость и категоричность высказываний, этот человек, на себе испытавший многие превратности судьбы, был удивительно отзывчивым и добрым. Поражала его одержимость, как в работе, так и в своих увлечениях. Он, как никто другой, умел "заводить" нас на длительное время и в редакции все время шло настоящее соревнование на лучший снимок или репортаж.
        Обладавший чрезвычайно тонким фотографическим вкусом, Вадим всегда был одним из первых критиков наших работ и доставалось нам от него весьма основательно.
        И если Марк Редькин был апологетом постановочной фотографии, то Вадим Ковригин - яростным приверженцем репортажной. Сейчас кажется удивительным, как этот человек, имевший огромный опыт профессионального репортера и привыкший работать широкоформатной камерой, смог без колебаний отказаться от нее в пользу малоформатной с длиннофокусной оптикой, едва почувствовав вкус к "живой" фотографии. Конечно, широкую пленку он не забросил и время от времени выдавал "на гора" прекрасные портреты, снятые "традиционным методом". Эту слабость ему мы охотно прощали. И абсолютно естественным кажется то, что его фотографии попали уже на первую выставку, организованную фотосекцией КМО СССР. Он любил молодежь.
        Была у Ковригина еще одна страсть - лодки. Он строил их своими руками и сделал их три. Из своих путешествий он привозил белые туманные фотографии, а один раз показал снимок обнаженной натуры: - И это я могу тоже - говорил он с гордостью... Он умер от сердечного приступа, заводя подвесной мотор своей лодки, едва переступив порог шестидесятилетия.
        Мне, конечно, очень повезло, что в самом начале своего профессионального фотографического пути я встретил Николая Кузовкина, Вадима Ковригина, Владимира Шаховского, Бориса Игнатовича, Семена Фридлянда, Петра Клячко, Кирика. Орлова...
        Мне повезло и второй раз - около десяти лет я "варился" в нашей редакции, выполняя великое множество самых разнообразных заданий.
        Но... вернемся к "лежанке". У того же Вадима Ковригина мы переняли опыт показа снимков. Обычно увеличивали основные кадры, создавая тем самым нужный акцент. Все присутствующие в комнате редакторы и репортеры (не возбранялось и другим) принимали самое активное участие в обсуждении работы. У автора была совсем нелегкая задача - публично отстаивать свои фотографии, защищать свой образ мышления.
        Лучшую школу придумать было трудно. Никто никого не "уничтожал", но если отдельные фотографии не нравились, то тут же давалось великое множество советов примерно таких: "Я на твоем месте сделал бы то-то и то-то..." или: "Кончай сопротивляться, давай его выбросим (то есть, снимок)", иногда вместо совета слышалось короткое и категоричное: "Это мура!". У автора, особенно когда он сам в себе сомневался, были в запасе еще снимки. При необходимости их обсуждали тоже. Случалось, конечно, что и варианты не спасали. Тогда, подчиняясь большинству, автор, чертыхаясь про себя (а иногда и вслух), дорабатывал тему...
        Но вот черновая работа проделана. На "лежанке" - одобренные снимки, у присутствующих - свое мнение о работе. Слово за главным редактором, оно было последним и решающим. Как правило, Николай Васильевич не заставлял себя ждать. По выражению его лица, по типичным жестам мы уже знали оценку, словами он лишь подтверждал ее. С ним можно было поспорить, а иногда и переубедить.
        Работа в иностранной редакции "Фотохроники" в окружении талантливых коллег и соответствующее отношение руководства относительно быстро превратили меня в профессионального фотокорреспондента.
        Сравнительно быстро меня избрали членом творческого бюро, потом, когда Вадима Ковригина на посту председателя сменил Лев Портер, я стал его "замом". Нельзя сказать, чтобы члены творческого бюро прямо-таки изнемогали под тяжестью свалившихся на них хлопот, но "суетились" все время: надо было делать свои выставки, не забывать давать работы на чужие, готовить отчеты фотокорреспондентов, изредка устраивать встречи с интересными людьми и т. д.
        На моей руке и по сей день "тикают" часы - премия, врученная мне Николаем Васильевичем Кузовкиным, за активное участие в организации первой выставки "ТАСС-ФОТО".
        Шли годы.... Первым покинул нас Николай Рахманов. Уходил он бурно: кипели страсти, мы переживали, руководство - тоже... Но "Неделя" оказалась сильнее.
        В то время Николай был универсальным фотокорреспондентом, таким же как и все мы. Своего любимого конька - московскую архитектуру он нашел, полюбил и оседлал намного позднее.
        Тяжело вспоминать закат нашей работы. Не стало Вадима Ковригина, ушел из жизни и Анатолий Иванович Гусев - первый заместитель главного редактора - большой поклонник фоторепортажа (за это и пострадавший). Осенью 1964 года проводили в последний путь Николая Васильевича Кузовкина.
        Фотографический климат начал явно меняться, все чаще нас отвлекали на разовые оперативные съемки, все меньшее значение придавалось тому, что мы делали. Петр Семенович Клячко, загруженный сверх всякой меры выпуском "текучки", с трудом выкраивал время для серьезных общений с нами.
        Последняя тема, которую я делал в "Фотохронике ТАСС" был рассказ о московском водопроводе. Помню реплику нового главного редактора на одном из общих собраний: "Надо решать серьезные темы, а Генде-Роте тут переливает воду из пустого в порожнее". Мое "переливание", оформленное Петром Семеновичем Клячко, нашло место на страницах многих журналов. Два снимка: "Пожарные" и "Поливальные машины" включены в эту книгу.
        Не одного меня не удовлетворяло сложившееся положение. Наш признанный лирик Евгений Кассин видимо испытывал аналогичные чувства. Постепенно созревало решение - сменить место работы. Не изменила наших позиций и продолжительная беседа "по душам" с заместителем генерального директора ТАСС Владимиром Петровичем Хатунцевым, который неплохо знал творчество Жени и мое.
        С февраля 1968 года я стал фотокорреспондентом журнала "Советская женщина", Евгений Кассин обосновался в "Неделе".
        Прошло много лет, а "Фотохронику ТАСС" я не забываю. Дружеские связи, установившиеся когда-то, не нарушились. К своему пятидесятилетию с помощью Дома Дружбы я сделал себе "небольшой" подарок - фотовыставку "Люди и Время". Ее открытие совпало с днем моего рождения и днем партийной учебы в "Фотохронике ТАСС". Не скрою, мне было очень приятно видеть на вернисаже многих друзей из "Фотохроники". Учебу они перенесли на другой день...
        Сегодня "Фотохронику ТАСС" возглавляет Лев Портер, в прошлом активный член нашего сообщества, единственный, нашедший в себе силы окончить факультет журналистики МГУ. В отличие от своих предшественников, он досконально знает работу всех служб своей сложной и оперативной организации. Я хорошо помню его прекрасный "психологический" репортаж "Дело о разводе", или выполненный в самой современной форме рассказ об искусственной почке, не забыл и отдельные, очень эмоциональные фотографии, привезенные им из объятого огнем Вьетнама.... Тем более непонятна метаморфоза, происшедшая с ним в отношении оценки фотографий. Мне кажется, что сейчас мой талантливый коллега Лев портер наложил бы вето... на собственные снимки недавнего прошлого.
        Я довольно регулярно посещаю отчетные и заказные выставки "Фотохроники ТАСС". На них полностью отсутствуют спорные фотографии, почти нет психологических. Люди, как правило, показаны с улыбками на устах, с трудом можно отыскать и острые по форме снимки.
        Мне могут возразить, что подобные "изыски" в области фотографии совершенно не дело репортеров агентства. Но не надо забывать, что эти экспозиции в первую очередь несут функцию пропаганды и выполнять их целиком из работ в стиле "Ура! Д а здравствует!" вряд ли целесообразно.
        Подтверждает мои рассуждения успех выставки "СССР в художественной фотографии". Триумфальное шествие ее (под разными названиями) по миру продолжалось несколько лет. В ее экспозиции прекрасно уживались вместе самые различные жанры, стили и способы исполнения фотографии. Выставка была создана в АПН под руководством Н. И. Драчинского из работ профессионалов (представляющих самые различные организации) и фотолюбителей (показавших на ней великое разнообразие изобразительных средств фотографии).
        Сегодня все выставки, отправляемые за рубеж в десятки стран, делаются только из снимков фотокорреспондентов "Фотохроники ТАСС"... (Меня опять куда-то занесло, да простит мой друг Лев Портер.)
        В книге помещено примерно 35-40 фотографий, сделанных за время пребывания в "Фотохронике ТАСС".

        

    В 1965 - 1967 годах написал по просьбе Ю. Пригожина серию небольших статей для журнала "Советское фото", рассказывающих как были те или иные снимки.
    В 1966 - 1967 годах сделал четыре материала для одной из лучших фотографических книг того времени "Звезды" (изд-во "Молодая гвардия"):
    1.Секретарь ЦК Комсомола Таджикистана Роза Бобосадыкова,
    2.Киноактриса Лариса Лужина,
    3.Художник Леонардас Тулейкис,
    4.Крановщица Клавдия Скупченко. (На последний материал (съемка плюс дорога) ушло четыре дня. Место жительства Клавдии Скупченко - станция Бурея. Это 8029 км от Москвы. (Книга "горела")

    ЖУРНАЛ "СОВЕТСКАЯ ЖЕНЩИНА"

        Начиная с 1959 года на страницах журнала "Советская женщина" регулярно появлялись и появляются до сих пор мои материалы, которые я ухитрялся делать специально для этого издания, работая в "Советском фото", а позднее в "Фотохронике ТАСС" (в "Фотохронике ТАСС" работа на другой орган запрещалась категорически - кроме отпускного времени). В силу "контрабандной" съемки метод работы над материалом был приблизительно одинаков: в моем архиве шло постепенное накопление фотографий о героине темы и когда я чувствовал, что конверт со снимками становится "достаточно весомым" - предлагал редакции результаты своего труда. Естественно, что это был не простой набор фотографий, а все они подчинялись какой-либо идее, которая продумывалась вначале и затем служила основой всей работы (задавала, так сказать, "угол зрения"). В моей практике не было случая, чтобы материал, сделанный подобным образом, был забракован. (Вообще, я не помню, чтобы что-либо заказанное мне, как фотографу, за последние двадцать лет не было принято заказчиком.)
        Естественно, редакция журнала всегда знала над чем я работаю, но никогда не знала когда наступит конец и по мере сил помогала. Съемки подобных материалов продолжались долго: год, два, три, иногда и более. В итоге получался набор фотографий, который мог быть напечатан в любом номере журнала (известно, что у нас не любят публиковать летом снег, а зимой- зеленые деревья), так как рассказывал о достаточно продолжительном периоде жизни героини. В силу той же причины, различного рода "компанейские" соображения материал практически не затрагивал.
        Как и все фоторепортеры я люблю собственные фотографии, но если нужно для дела, я без колебания выбрасываю их и употребляю другие необходимые материалы.
        Использовать снимки из "семейных альбомов" я стал давно - они намного раздвинули время повествования. Художник-карикатурист дополнил своими работами мой фоторепортаж об украинской художнице. Фотокорреспондент из Варшавы двумя снимками существенно улучшил мой рассказ о польской семье и т. д.
        К этому остается добавить, что тексты к своим репортажам я писал почти всегда сам, сам делал и макет их размещения на страницах.
        Как-то в редакции ко мне подошла одна дама, в ту пору она заведовала отделом мод. Просьба ее была очень скромной: "Валерий, купите, пожалуйста, несколько стеклянных шариков, достаньте пару еловых веток и сделайте нам новогоднюю обложку. Заработаете 50 рублей- это так просто".
        В результате, истратив в три раза большую сумму, из двадцати двух пластмассовых и нескольких металлических конструкторов я построил в своей комнате… уголок сказочного города. За разноцветными окнами его домов горели электрические лампочки, улицы были "засыпаны" толстым слоем ватного снега, в небе светилась Луна и мерцали звезды. Всего этого мне показалось мало. Картину я дополнил маленькими елочками из полиэтилена, а с небес спустил те самые "шарики". Ввел и "население"- пять матрешек. Работал почти месяц, все время вспоминая : "это так просто". Свои пятьдесят рублей я, конечно, получил после опубликования обложки.
        С тех пор я регулярно "играю в игрушки". Число матрешек уже перевалило за сотню, есть и "робот" - придуманный мною железный человечик со многими степенями подвижности и собственным характером. Я уже не говорю об автомобилях, паровозах, самолетах, кораблях, домах, станках, мебели и т.п. - все это хозяйство постепенно выживает меня из комнаты.
        Потратив как-то месяцев шесть вечернего времени, я сделал серию из шестнадцати цветных диапозитивов на тему "Робот и матрешки встречают Новый год". Потом была серия "В музее Нечистой силы". После окончания работы возник вопрос: куда?... и я направил свои стопы в фотографическое издательство "Планета"… Меня поздравляли, обнимали, а главный редактор издательства даже расцеловал. Начальство, похлопывая меня по плечу, говорило, что это "новое слово в открыточных делах" и предложило оставить мой труд в редакции жанровых открыток Я предложил комплект - книжечку отрывных открыток. Копия изображения в половинном размере оставалась у человека, написавшего почтовое отправление.
        Время шло... Через три года (!) я получил свое "новое слово" обратно, а "открыточные дела" какими были, такими и остались.
        Моя работа не пропала даром. Все, что было снято, нашло свое место на страницах многих наших журналов, выходящих за рубежом. Три открытки были напечатаны в издательстве "Правда". (В столе у меня хранится детально разработанный сценарий книжки-комикса о приключениях Робота и матрешек. Если хватит времени и сил- сделаю обязательно)… (Не хватило - примечание Т. Генде-Роте)
        В "Советской женщине" я проработал два года без одного месяца (февраль 1968г - январь 1970г). Мало. Конечно, одно дело быть гостем, совершенно другое - штатным сотрудником. Ранее репортажи для журнала, можно сказать, были моим "хобби", теперь стали заказными. Потребовалось два года для того чтобы я понял разницу и сбежал на договор в "Неделю".
        До сих пор я остаюсь "желанным гостем в редакции" и продолжаю изредка публиковаться. (В этом году стал лауреатом журнала, по-моему, второй или третий раз).
        Мое кратковременное пребывание в редакции видимо какую-то пользу фоторепортерам журнала все же принесло (Б. Покровский и Л. Калинина, во всяком случае, об этом говорили). Думаю, не погрешу против истины, если скажу, что в Александра Рубашкина (сегодня достаточно известного фоторепортера) я вдохнул веру в собственные силы.

        

        Первая публикация в № 5/1959г: Фотоочерк "Будущий инженер" (интересно сравнить с этим же материалом, опубликованным в журнале "Фрайе Вельт"). Тема снималась около двух лет в Евпатории, Москве, Туле и Челябинске. Сюжет - будни рядовой студентки. Текст мой.
        № 1/1963г: Материал называется "Мечта". Он получил Первую премию на международном конкурсе журнала, который проходил под девизом "Наша современница". Тема снималась около трех лет. Сюжет аналогичный - будни обыкновенного человека. Текст мой. (Жизнь девушки, чисто случайно выбранной в качестве модели для съемки солнца, очень хорошо совпала с идеей снимка, придуманного мной и Евгением Кассиным. Мечта ее сбылась - с "третьего захода" она все же поступила в медицинский институт.)
        № 10/1963г: "Мы приедем еще раз" - фотографический рассказ о впечатлениях двух итальянских актрис, побывавших в нашей стране в дни 3-го Международного кинофестиваля. Идея - калейдоскоп событий. Макет мой.
        № 3/1964г: "Поет Эдита Пьеха". Впервые я использовал снимки из личного архива Эдиты, подтверждающие ее весьма незаурядную биографию. Текст мой. Макет тоже.
        № 5/1968г: "Красная палатка". Макет мой. Текст тоже. Считаю его одним из лучших моих материалов, опубликованных на страницах журнала.
        № 3/1969г: Уникальный номер! В нем опубликовано сразу четыре моих материала: "Художница Украины", "А чудеса бывают", "Советской Башкирии - 50 лет" и иллюстрации к статье Жана Фревиля "Как я писал книгу "Ленин в Париже". Наиболее интересен фотографический рассказ об украинской художнице. Как я додумался до сочетания фотографии с карикатурой - сейчас уже не помню. Живой циферблат часов из материала "А чудеса бывают" (рассказ о балете "Золушка" в Одесском театре) я укладывал на полу, наверное, около часа, а выглядит так просто. Из серии снимков "Советской Башкирии - 50 лет", осталась жить фотография старой башкирки в национальном костюме (черно-белый вариант).
        № 8/1970г: "Его родина Беломорье" - цветные снимки Северного русского хора народной песни. Разворот "держат" фотографии, выполненные при помощи панорамной камеры "Горизонт". Материалы о роботе и матрешках. Книга "Звезды первой величины" (изд-во "Молодая гвардия", 1969г.). Материал о ленинградском комсомольце Василии Алексееве (в моей книге - снимок "Первомайская демонстрация"), материал о Раисе Недашковской - киноактрисе студии им. Довженко.

    "НЕДЕЛЯ"

        В этой редакции я снова встретился со своим старым знакомым А. В. Линдорфом; одним из фоторепортеров был Виктор Ахломов, в прошлом активный член фотосекции КМО СССР, знал я и многих других товарищей.
        Мой статут в редакции, на который я сознательно пошел, был резко отличен от привычного. Я впервые стал "договорником". Такое положение дает целый ряд преимуществ, главным образом творческого характера (например: относительная свобода выбора темы для съемки) и один недостаток... отсутствие твердой заработной платы. При наших расценках за черно-белую фотографию этот "недостаток" весьма ощутим. Для его преодоления необходимо, как минимум, иметь два достоинства: одно - это фотографическая популярность в отделах иллюстраций различных органов печати (мне ее вполне хватало) и другое - богатырское здоровье (в этом мне не повезло с детства, не везет и сейчас).
        В "Неделе" я проработал чуть более двух с половиной лет. Хорошо помню постоянную борьбу фотокорреспондентов "за место под солнцем". Слово и изображение частенько вступали в конфликт, первое почти всегда побеждало, даже если оно было слабее второго. Неудивительно: "литераторы" составляли подавляющее большинство в редакции. Не надо думать, что такое положение сложилось только в "Неделе", оно всегда существовало и поныне существует почти во всех иллюстрированных журналах.
        Хочется вспомнить некоторые материалы, которые я делал, будучи фотокорреспондентом этого издания.
        Наиболее удачной в фотографическом отношении была командировка в Каховку. Памятник легендарной тачанке, снятый мной на закате "с проводкой", вот уже без малого восемь лет "скачет" по страницам альбомов и стендам выставок. (Есть он и в альбомах, посвященных 60-летию Комсомола, выпущенных издательствами "Планета" и "Молодая гвардия"). Второй снимок из этого репортажа- "Здесь строят канал" - пользуется почти такой же популярностью (правда, больше в фотографических изданиях). Наконец, третий - "Свои проблемы" - вызывает кое-какие споры, но он, видимо, тоже "долгоживущий".
        В Карабихе на Некрасовском празднике поэзии я сделал один из лучших своих снимков "Стихи о войне". Успех принесли мне довольно сильный дождь, сопровождавший весь праздник, плюс телеобъектив.
        "Миллионеры "Электросилы" - таково название довольно ординарного в фотографическом отношении репортажа. Действительно, для того чтобы "уложить" в кадр видоискателя аппарата огромный комплекс для испытания турбогенераторов ничего сверхъестественного придумывать было не надо. Достаточно подняться чуть выше, чуть наклонить аппарат и использовать чуть более широкоугольный объектив, а потом при печати - просто убрать все лишнее сверху и снизу. (Правда, подобных снимков этого стенда в печати я не видел, те что были - всегда загромождались большим числом второстепенных деталей).
        Гораздо сложнее была вторая часть работы, когда надо было определить и сфотографировать разумный минимум людей, принимавших участие в создании уникального комплекса. С помощью руководства завода эта задача в конце концов была решена. Как это частенько бывает, "согласование" поглотило львиную долю моего времени и саму съемку я проводил весьма поспешно.
        Репортаж после его публикации в "Неделе" был использован многими журналами. Причем принцип макетирования на полосах всегда был один: большая фотография комплекса и маленькие снимки людей вокруг (их число варьировалось от пяти до пятнадцати). Такая подача материала хорошо маскировала фотографические огрехи, допущенные мной в процессе работы.

        

    Первый опубликованный в "Неделе" (№ 40/1961г.) мой материал назывался "Рабочий нашего завода" - о слесаре завода "Красный пролетарий" Викторе Васильевиче Ермилове. В "Неделю" отдал его без ведома "Фотохроники" (там он был забракован). Шум был страшный, здорово попало от Николая Васильевича Кузовкина.
    № 11/1970г. "Каховка" - об этом материале я уже рассказывал выше.
    № 3/1971г. "Дирижер" - о репетиции Евгения Мравинского (Все происходило, как в рассказе Ираклия Андронникова: всех вывели, а меня оставили)
    № 5/1971г. "Миллионеры "Электросилы".
    № 6/1971г. "У Некрасова в Карабихе".

    МОСКОВСКОЕ БЮРО ЖУРНАЛА "ФРАЙЕ ВЕЛЬТ"

        В результате борьбы "за упорядочение штатного расписания и сокращение числа людей, работающих по договорам", которую повел, едва приступив к работе, приехавший из Средней Азии новый главный редактор "Недели", я очутился в Московском бюро редакции журнала "Фрайе Вельт". Здесь и работаю в настоящее время. Официально я называюсь фотокорреспондентом Управления по обслуживанию дипломатического корпуса. У меня появилась персональная должность и "кусочек" персонального оклада. И то и другое меня вполне устраивает.
        Мы, фотокорреспонденты, полушутя, полусерьезно называем журнал "Фрайе Вельт" самым лучшим журналом о Советском Союзе по сравнению со всеми нашими. Так было, бесспорно, до введения в журнале цвета и до того, как из еженедельника он превратился в двухнедельное издание. (Не так плох он и сейчас).
        Характер моей работы опять претерпел некоторые изменения. Я стал заниматься "организацией" материала, снимать портреты к интервью и только изредка делать большие фоторепортажи. Если первое зависит от Берлина, то второе и третье бывает следствием журналистской активности постоянно аккредитованного здесь корреспондента журнала. К сожалению, эта самая активность очень переменчива.
        О том, как используется фотография на страницах "Фрайе Вельт", можно написать специальное исследование, мне это не под силу, да и здесь оно ни к чему.
        Однако, об одном очень существенном моменте я все же скажу. Журнал никогда не ставит перед собой задачу "объять необъятное" (чтит нашего Козьму Пруткова) в отличие от "Советской женщины" или других подобных изданий. Его редакция не жалеет места на более полное раскрытие одной определенной темы. (Если, конечно, есть необходимые фотографии.) Поэтому так часто бывают в нем материалы объемом в четыре, шесть и более полос.
        Перечислять собственные репортажи, опубликованные на страницах журнала, не имеет смысла - их слишком много. (Первый появился еще в марте 1960 года, последние - еще не напечатаны).
        Для меня лично важно, что любую предложенную задачу я решаю по своему разумению и отбираю снимки для посылки в редакцию согласно собственному вкусу.
        Конечно жаль, что по заданию редакции я делаю не так уж много серьезных работ (с точки зрения журналиста), но я не очень унываю: объективную реальность - состояние моего здоровья - не отбросишь. Кроме того, на моем письменном столе стоит телефон, а фотографическая репутация такова, что не я ищу работу, а она ищет меня.

        

    В книге:
    Серии: "С ними Бах", "В Евпаторийской грязелечебнице", "Паранджа" и т.д. В этом журнале, наверное, было опубликовано 30 - 40 фотографий, вошедших в книгу.
    Отдельные материалы:
    Первая публикация (№ 10/1960г.) - фотоочерк "Светлый наш дом" (4 полосы) о студентке Московского института Стали.
    № 50/1974г. "Человек Кавендишской лаборатории" - к 80-летию Петра Капицы (6 полос с использованием снимков из семейного архива).
    № 22/1975г. "Жизнь после несчастья" (6 полос, с использованием медицинских снимков) - о том, как пришили почти полностью отрезанную на производстве руку. Исходным материалом послужила заметка (5 строк) в "Вечерней Москве". Снимать пришлосьпочти через год после операции в основном людей, принимавших участие в спасении девушки. (Для того, чтобы их найти, пришлось на время стать детективом.) Очень жаль, что по небрежности в журнале нет финального снимка: Б. Петровский комментирует значение случившегося (сам текст есть).
    № 25/1976г. "Первый день и день после" (5 полос) - иллюстрировал рассказ Александра Твардовского о том, как в подмосковной деревне Грязь он встретил начало войны.Снимал в той же деревне. Трудность состояла в том, чтобы "настрой" снимков соответствовал рассказу. Кажется, я с этим справился. (Рассказ пришлось читать раза три.)
    № 15/1978г. "Пары" (2 полосы) - лирические снимки "По Ленинграду" со специально написанными к ним стихами (немецкой поэтессой).
    Образцы организованных материалов:
    № 41/1974г. "Наш любимый гость" - в связи с предстоящей поездкой Леонида Ильича Брежнева в ГДР. Вместе с Володей Мусаэльяном отбирали и макетировали за моим письменным столом этот материал. Володя согласовывал его с главным героем репортажа, а художники журнала... пригласили нас на постоянную работу в Берлин. (Естественно, от приглашения мы отказались)
    № 18/1978г. Основные снимки, связанные с полетом советского и немецкого космонавтов. (Трудились вместе с Альбертом Пушкаревым.)

    "ГОСКОНЦЕРТ СССР" (ОТДЕЛ ПЕЧАТИ И РЕКЛАМЫ)

        С организацией я начал сотрудничать много лет назад (в 1961 году снимал Д. Ойстраха) и продолжаю по сей день (в 1978 году - С. Рихтера). С помощью очень приветливых и внимательных редакторов отдела печати Госконцерта СССР я познакомился со многими представителями мира искусства. На чьих концертах (в разных городах) я только ни побывал!
        Естественно, что знакомство происходило вовсе не для удовлетворения собственного любопытства (хотя это бывало тоже). Его результатами обычно бывали довольны все стороны: Госконцерт получал необходимые фотографии, я - гонорар и очередное пополнение своего архива, "объект съемки" - подарок: несколько снимков в авторском исполнении.
        Работая на эту организацию, я приобрел большой опыт фотографирования "музыки, пения, танца и т.п."
        Я совершенно точно знаю, когда в Большом зале консерватории можно нажать на спусковую кнопку аппарата, а когда надо не дышать и не шевелиться. Я знаю, с кем из исполнителей можно выйти на эти знаменитые подмостки и "незаметно" смешавшись с оркестром, вести оттуда съемку.
        Я снимал практически все известные танцевальные коллективы нашей страны. Все эти съемки я отношу к категории приятных, но далеко не самых легких. Могу вас заверить, что фотографирование, скажем, хореографических сцен для рекламы - работа адская. (Если ее делать как следует.) Только для нашего глаза движения танцующих кажутся синхронными, фотоаппарат в этом смысле инструмент привередливый, его просто так не проведешь. Вот и начинаются различного рода ухищрения. Но мои заметки - не учебник фотографии и об этом я расскажу в другой раз и в другом месте.

        

    В книге:
    Начало серии "С ними Бах" (съемка Михаила Волчка - тема получилась потом, в развитии знакомства).
    Снимок "женской ножки" (рядом с "Санаторным фотографом") - из рекламной съемки Ленинградского мюзик-холла.
    Серия о С. Рихтере.
    Снимки Э. Гилельса, Е. Мравинского, Ю. Темирканова, Е. Светланова.
    Снимки Е. Образцовой.

        

        Вот я и закончил свою фотобиографию по 27 октября 1978 года. Осталось написать немного о фотографии вообще и можно будет поставить точку.

    О ФОТОГРАФИИ

        Меня довольно часто спрашивают, считаю ли я фотографию искусством. Честно говоря, в теоретическом плане это меня совершенно не волнует. Но если говорить о практике...Сейчас почти каждая теоретическая статья о фотографии, каждое "ученое" выступление с трибуны начинается словами: "Сегодня уже не надо доказывать, что фотография - это искусство". Потом, как правило, следуют "доказательства"...Уже только из этого "методом от противного" можно сделать вывод, что фотография - это не искусство.
        Сейчас ведь никому в голову не взбредет говорить подобное о кинематографе, а он-то значительно моложе (я уже не говорю о живописи, графике и т.д.).
        Когда в нашей стране будут существовать музеи фотографии, устраиваться отчетные выставки (а не к датам), издаваться альбомы различных творческих направлений, осуществляться плановая подготовка теоретических и практических работников моей профессии, тогда я наверняка скажу: фотография - это искусство. А пока...
        За лучшие свои произведения "искусства фотографии", собранные в этой книге за двадцать с лишним лет работы, я получу, согласно приказу Министерства Культуры СССР, от 5 до 10 рублей за штуку. О чем можно разговаривать...
        И все же фотография - это, несомненно, процесс творческий, на конечный результат которого оказывает влияние огромное число самых разнообразных факторов. Важнейшим из них мне представляется мировоззрение и общая культура фотографа.
        Перебирая тысячи фотографий, являвшихся сырьем для этого издания, неоднократно просматривая сотни отобранных снимков для дальнейшей работы, и, наконец, перелистывая уже готовый макет книги, я лишний раз убеждаюсь в том, что являюсь "красивым" фотографом. Несмотря на обилие сюжетов, зафиксированных в различное время моей камерой, и на известную разнообразность их подачи, все мои снимки объединяет один качественный показатель - красота. (Я даже похороны умудряюсь снимать красиво.) Ранее я писал: "У многих я взял что-то их, а все вместе получилось уже что-то мое". Где-то на своем творческом пути я, видимо, не осознал и, следовательно, не оценил соответствующее направление фотографии. Одно маленькое "что-то" прошло мимо меня. Наверное, и постулат "спрос определяет предложение" наложили определенный отпечаток на характер моего творчества.
        Впрочем, все это могут быть пустые рассуждения. Красивая картинка "Вечер в Домбае" снята мной более двадцати лет назад. В то время я был чистым фотолюбителем и находился в полном неведении относительно вкусов наших органов печати. И все же в моем архиве того времени нет снимков каменного хаоса, безобразных изуродованных горными потоками деревьев, замученных усталостью людей. Все это было перед моей камерой, но на спусковую кнопку я не нажимал. Сегодня я об этом очень жалею, хотя неэстетичные фотографии по-прежнему не делаю.
        Я очень люблю фантастическую литературу и сочинения Ивана Ефремова в особенности. Гимн Красоте служит аккомпанементом практически всем его крупным произведениям.
        Когда я наблюдаю натуру (без фотоаппарата в руках), мое внимание в первую очередь привлекают гармоничные сочетания линий, объемов, световых пятен. Так уж я устроен, поэтому, прошу прощения, "некрасивых" фотографий в книге нет, их делать я не научился.
        У меня появилось было желание рассказать в конце о том, как сделаны наиболее примечательные фотографии. Но очень скоро я понял бесполезность этой затеи. Я прекрасно могу описать всю технологию изготовления любого снимка, но не могу сказать ни слова о том, почему мне пришло в голову сделать его так, а не иначе.
        Может быть, конечно, и есть какой-либо фотограф, который сможет описать сам акт творчества, я же могу рассказать только о его воплощении в жизнь.
        Отдельные суждения о методах моей работы как фоторепортера и фотографа можно сделать на основе предшествующих страниц. Я уже писал о том, что являюсь горячим приверженцем репортажного метода работы. Подавляющее число снимков, воспроизведенных в этом альбоме, сделано именно так, включая многие крупноплановые портреты (последние выполнены при помощи телеобъективов на разных собраниях или "выхвачены" из толпы).
        Я далеко не ортодокс и в известных случаях очень осторожно вмешиваюсь в "объективную реальность" и слегка подправляю ее (например, изображение лодки в снимке "Осень").
        Я не признаю инсценирования человеческих чувств и жанровых сцен. Эмоции, зафиксированные на фотографии, должны быть подлинными.
        Конечно, я могу попросить профессиональную актрису в нужном для меня месте и в необходимое время воспроизвести какие-либо человеческие переживания, но в этом случае подпись под снимком ставлю конкретную.
        Волю своей фантазии я даю тогда, когда снимок носит рекламный или "обложечный" характер и создается специально для этих целей. Естественно, что к этой категории относятся и снимки обнаженной натуры, опубликованные здесь (хотя "Похищение Европы" - натуральный репортаж).
        Каждый, кто держит в руках камеру, имеет в своем арсенале определенный набор фотографических приемов (я бы не побоялся сказать - штампов), необходимых ему для работы. Открытия в нашей профессии бывают чрезвычайно редко. С ростом мастерства число этих самых "приемов" медленно увеличивается. Так вот лучшим будет считаться тот фотограф, который имеет в своем запасе большее количество "штампов" и более умело оперирует ими.
        А как же творчество? - спросите вы меня.
        Это творчеством и называется, - отвечу я вам.

        Валерий Генде-Роте (27.10.1978г.)
    Рейтинг@Mail.ru Copyright © www.Gende-Rote.com, 2003 - 2009